Длинный язык

Люся совсем не умела молчать. Говорила без умолку. И все больше о себе.

Что купила, что приготовила на ужин, сколько денег в кошельке, какие планы на вечер, на ближайшее воскресенье и приближающийся отпуск. Ну не было у нее ни от кого никаких тайн!

Коллеги по работе даже о личной жизни Люси знали все: с кем познакомилась, сколько встречалась, как быстро сдалась, как ЭТО было, что он сказал, что сделал, что подарил.
Сотрудницы давно привыкли к ее излияниям, воспринимали как шумовой фон, но иногда еле сдерживались, чтобы не послать Люсю куда подальше или грубо не заткнуть на веки вечные.

Понимали: женщина одинокая, дома поговорить не с кем, вот и вываливает на них все подряд.

 

Особенно любила рассказывать истории своих любовных приключений. Что в них было правдой, а что Люся себе намечтала, не знала даже она сама. Как говорится – сама придумала, сама поверила.

В последнее время все ее разговоры начинались и заканчивались одним именем: Савелий, которое Люся произносила с придыханием:

– Представляете, родители назвали его в честь Савелия Крамарова! И не зря! Он такой красивый, артистичный, столько стихов знает! Гуляем вечером, а он читает их без перерыва! И все о любви. Ой, девочки, я думала, что такое только в кино бывает. А как ухаживает! Всегда при параде, с цветами, надушенный. Глаз с меня не сводит. Говорит, что влюбился с первого взгляда!

– Ты, кажется, говорила, он женат? – кто-то попытался опустить женщину с небес на землю.

– Женат, – вздохнула Люся, – Но он ее давно не любит. Они даже спят в разных комнатах! Но Савелий не может сейчас ее бросить. Он – человек порядочный. Вот достроит дачу, определит сына в институт и разведется. Хочет все им оставить. Но ничего, он мужик рукастый, сами все заработаем.

– Ну-ну, – буркнула тихонько какая-то женщина.

– А что «ну-ну»? – тут же отреагировала Люся с некоторой обидой, – он у меня еще не живет, а ремонт в ванной и на кухне уже сделал! Смесители поменял! Розетки! Всю мебель починил! Золото, а не мужик!

А главное – ест все подряд, не капризничает. Вы же знаете, как я не люблю готовить…

И вот так целыми днями…

И вдруг Люся пришла на работу вся такая загадочная, счастливая. Ничего никому не сказала, побежала к начальнику.

– Что это с ней? – спросила одна из сотрудниц, – неужели тайны появились?

– Вряд ли. Сейчас все узнаем. Вон, уже бежит…, – ответила другая, – готовьтесь…

И действительно: Люся торжественно вошла в кабинет и радостно объявила:

– Все, я в отпуск. На две недели! Вот, заявление подписала. Завтра мы с Савелием уезжаем отдыхать на море!

Она обвела присутствующих торжествующим взглядом: вот мол, завидуйте, а вы не верили, дурехи!

 

Пока Люся отсутствовала, в отделе было непривычно тихо.

– Как хорошо, – шутили женщины, – самый настоящий отпуск! Для всех…

Появилась она точно в срок. Зашла, поздоровалась. Не говоря ни слова, тихо села за свой стол…

– Что такое? – удивлению сотрудниц не было предела, – где наша Люся?

Однако приставать с расспросами никто не стал. Отметили только, что женщина неважно выглядит: уставшая, грустная, бледненькая. А где загар? Что-то тут не так!

Долго страдать от любопытства не пришлось. Люся сама не выдержала и уже через пару часов все знали подробности ее отпуска.

Захлебываясь от эмоций, женщина рассказала:

– Собралась, лучшие наряды в чемодан упаковала, приехала на вокзал. Сижу, жду Савелия. Сумка большая, тяжелая. Надо было в камеру хранения сдать, да побоялась я. Там же деньги, документы. Сижу, а его все нет и нет.

А я так в туалет захотела – просто сил нет! Кого, думаю, попросить сумку посторожить, пока я отлучусь на минутку?

Осмотрелась, вижу бабка какая-то в зал заходит. С палочкой. Прямо божий одуванчик. Остановилась, выбирает, куда присесть. Я и позвала ее. Усадила. Поговорила о том, о сем, да и попросила за сумкой присмотреть. Она любезно согласилась.

Вернулась я, чаю ей принесла, рогалик с корицей. Ну и разговорились мы…

Я рассказала, где и кем работаю, что в отпуск еду с любимым мужчиной. Что на море сто лет не была.

Она спросила:

‒ Почему же он тебя раньше на море не возил? Или мужик непутевый?

Я и ляпнула, что мой Савелий – мужик – то, что надо! Просто он пока женат. А от жены непросто с подругой в отпуск сбежать.

Как услышала она имя «Савелий», аж затряслась вся:

– Это который Савелий? Высокий, худой блондин?

– Нет, бабуля! – отвечаю, – он среднего роста, брюнет, чем-то на армянина похож.

 

Бабулю аж перекосило. Подскочила, да как заорет:

– Ах ты ж, с@чка! Так это ты моего сына хочешь из семьи увести?! Внука осиротить?! Ну, я тебе покажу! Специально пришла на тебя посмотреть, да кости твои пересчитать!

И давай своей палкой размахивать! Несколько раз меня ударила! Один раз по лицу попала! Хорошо, что милиционеры подскочили, оттащили ее. А она все равно: кричит как резаная. Ни одного слова нормального. Один мат!

Забрали, короче, нас. В отдел отвели. Пока разбирались, выясняли что к чему, я про все на свете забыла. О Савелии даже не вспомнила. Он, кстати, так и не объявился. Ни в тот день. Ни потом…

Домой вернулась, к зеркалу подошла и ахнула: фингал! Хорошо еще совсем глаз не выбила ведьма старая. Так и просидела дома две недели. Стыдно было из дома выйти…

Кстати, синяк быстро заживал. Я его яичным белком мазала… Знаете, где рецепт нашла?

– Так. Стоп! – остановила Люсю одна из коллег, – ты хоть поняла, из-за чего пострадала?

– Из-за вредной старухи, конечно!

– Из-за языка ты своего длинного пострадала! Неужели не поняла?

Люся обиженно надула губки и вернулась за свой стол…

«Причем тут мой язык? – думала она, – просто не повезло»…

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.81MB | MySQL:72 | 0,440sec