Кто боится недовольства, тот притягивает его к себе.

Лууле Виилма: Научитесь себя прощать 

 

В каждом человеке живет потребность прощать, потребность освободиться от плохого. Потребность эта столь же стара, как и человечество.

Знайте, что единственным совершенным спасителем жизни является свобода, она же любовь.

Вместо того, чтобы спасать брак от краха, начните освобождать свой страх «меня не любят», и Вам не понадобится переделывать партнера.

Если семейная жизнь не ладится, задумайтесь о своих промахах. Не вините себя — наоборот, высвободите страх оказаться виноватым. В противном случае Вы уподобитесь чаше весов, которая становится слишком тяжелой — материальной либо слишком легкой — душевной. Тяжелое перевешивает легкое, и легкое вынуждено вспархивать, подобно бабочке, и лететь на поиски нового цветка. Так возникают разводы, при которых виновным оказывается упорхнувший, бросивший другого в беде. На деле же ситуация обратная.

Почему? Почему мы сами усложняем себе жизнь?

Причина в том, что для цивилизованного человечества, т. е. для западного мира, семья перестала быть святыней. Святыней стало и все более становится богатство. 

Мы являемся жертвами цивилизации, иначе говоря, жертвами собственного стяжательства. Когда женщина-мать становится чересчур материальной, перестает выполнять роль женщины, то дети становятся жертвой материнского нематеринства. Что это значит?

Это значит, что мать XX века не умеет научить своего ребенка единению в душевной любви. Матери нашего времени — мужеподобные деловые особы, отодвигающие женственность и материнство на второй план. Они нервно хватают ребенка на руки и принимаются его убаюкивать, но ребенок не успокаивается, ибо душевный надрыв выражается в ребенке. Ведь мать — это душа ребенка.

Матери убаюкивают, читают, поют, укачивают, заботятся, моют, убирают, кормят. Чего только матери не делают. Они крутятся как белка в колесе. Они держат ребенка на руках и разговаривают поверх ребенка, ругаются поверх ребенка, строят планы поверх ребенка, думают свои хорошие и плохие думы поверх ребенка.

 

Однако ребенок ждет не дождется, чтобы мать хоть раз в жизни, если на большее не хватает времени, прижала его с нежностью к груди да так, чтобы никто и ничто ее при этом не отвлекало, и ощутила бы, как сердце ребенка сливается с сердцем матери и как тело ребенка сливается с телом матери. Что с того, что разум говорит, что физически это невозможно, но ребенок хочет ощутить, что это возможно. И это возможно.

 

Нам следует простить своих матерей за то, что они этого не сумели. Нам следует простить своих отцов за то, что они не сумели проявить внутреннюю мужскую решимость и стать своей жене надлежащей опорой. Если Вы знаете своих бабушек и дедушек, то можете понять, отчего мать и отец именно такие, какие есть. Простите своих бабушек и дедушек за то, что они не сумели исполнить свою роль, предписанную им полом, и тем самым усложнили жизнь себе и своим будущим поколениям.

 

Я поняла: боль есть жестокость

 

Все мы с детства — кто в большей, кто в меньшей степени — страдаем от жестокости, домашней либо посторонней. Страх перед жестокостью навлекает жестокость. Чем сильнее возрастает страх, тем сильнее возрастает жестокость.

Жестокость с ее унижением и осмеиванием отнимает надежду быть любимым.Из страха меня не любят человек вбирает в себя направленную на него жестокость, а также все аналогичные изъявления жестокости, адресованные кому бы то ни было, и не догадывается о том, что вся эта жестокость становится его собственной. Человек даже не замечает того, что он стал жестоким.

При достижении критической отметки возникает болезнь с болями, которая, подобно учителю, указывает на неусвоенную проблему.

Жестокость берет начало в семье. Ожесточившиеся друг на друга, либо на жизнь родители своими ссорами незаметно, как бы между прочим, ранят душу ребенка, и ребенок заболевает, чтобы родители хоть ненадолго поутихли. Забота о больном ребенке возьмет да и переведет мысли на иное. Ребенок заболевает все чаще и тяжелее. Болезни ребенка не воспринимаются как зеркальное отражение семейной жизни. Более того, очень часто ребенок становится новой мишенью для жестокости. Ребенок словно дразнит родителей своей болезнью. Замкнутый круг превращается в рассадник стрессов. 

Ребенок начинает бояться любого слова. Поначалу он боится сердитых замечаний, а позже любое резко произнесенное слово воспринимается им как жестокость, поскольку несправедливые слова причиняют сильную боль. Ребенок является на свет, чтобы улучшить жизнь родителей, но если те не дают такой возможности, то ребенок, испытывая чувство вины, становится легко ранимым. Ведь ожесточенный человек одним махом выплескивает свою желчь на кровоточащую душевную рану другого человека, которую сам же и нанес.

Нам нужно уяснить для себя, что значит — быть человеком. Нужно научиться видеть себя в другом человеке. Кто раздражается при виде другого, тот боится стать таким же и не ведает, что он и есть такой же, только не проявляет это открыто. Он хочет уничтожить негативность другого и не понимает того, что в действительности уничтожает себя.

В ходе такой борьбы незаметно меняются местами полюса, видимые сторонним наблюдателям. Это означает, что хороший человек, начавший борьбу с плохим, становится зримо плохим, а плохой выявляет свою хорошую сторону.
Яду жестокости даны, в числе прочих, следующие имена: критика, сатира, сарказм, ирония, фарс. Этот яд имеет цель высмеять, унизить, опорочить и уничтожить, а именуется это движущей силой. Люди не понимают, что тот, кто бежит от критики, не обязательно бежит вперед. 

Против этого яда бороться бессмысленно, ибо это невозможно. Чтобы усвоить уроки этого яда, человек должен превратиться в сито, которое пропускает через себя яд с приставшей к нему грязью да так, чтобы на дне оставалась крупица — мудрость, которая извлекается лишь посредством усвоения урока жестокости. 

Чтобы стать таким ситом, нужно освободить страхи. У кого нет страха меня не любят, тот не испытывает страха перед унижением, жестокостью, а также насмешкой. Такой человек шутит и рассказывает смешные анекдоты, от которых становится легко на сердце. Такой человек способен смеяться и над собственными недостатками. Ему хорошо — и другим хорошо рядом с ним.

Недовольство

 

Нескончаемое недовольство — удел человека испуганного. Недовольство истребляет волю к жизни. Ослабление воли к жизни способствует возникновению болезней.

Недовольство имеет множество разных обличий. Например, капризность, брезгливость, обидчивость, придирчивость, злость, мстительность, недоброжелательность, а также брюзжание, ворчанье, сварливость, критиканство, огульное охаивание и т. д. 

Кто боится недовольства, тот притягивает его к себе. Ворчуны, брюзги, крикуны, ругатели, привереды, люди мстительные, охаивающие всех и вся — все они вторгаются в информационное поле человека, если не атакуют его буквально. Человек из страха вбирает в себя соответствующее недовольство, и оно становится его личным.

Недовольство, которое появляется в информационном поле человека, становится его собственным. И человек сам становится недовольным.

Недовольство истребляет желание работать. Человек, который с детства испытывал недовольство взрослых его делами и поступками, вырастает бездельником. 

Субстанция, на которой выстроена жизнь, есть энергия любви. Обмен веществ должен быть обменом этой энергии, т. е. отдаванием соответственно потребности. Когда отношения основываются на любви, потребность дающего отдавать равна потребности получателя получать.

Кто боится злости, тот вбирает в себя чужую злость и сам становится злым. Сперва самую малость, потом все больше. Покуда злость не выплескивается на других, человек зол на себя. Он может не злобничать, но яд злости вершит свою разрушительную работу, подобно искре под слоем пепла. Накапливающийся яд заставляет человека действовать, чтобы не оставаться с самим собой. Страх оказаться плохим вынуждает бежать.

Яд злости, достигший определенной концентрации в мозгу и в сердце, вызывает паралич. Отравление сердца, т. е. ядовитое высмеивание способности любить парализует сердце и вызывает его остановку. Подобный паралич именуется смертью. 

 

Желание быть лучше других

 

Все стрессы происходят от страха «меня не любят» и суммируются в ударную силу, имя которой «желание быть лучше других». Наиболее честно оно реализуется в кулачном поединке, наиболее понятно — в слове, наиболее недоброжелательно — в мысли. Всякий стресс воздействует на все тело.

Человечество не в состоянии понять того, что ни один человек как целое не бывает ни лучше, ни хуже других. Неумение видеть целое вынуждает принимать за истину видимую внешнюю сторону. Ее мы и оцениваем — либо положительно, либо отрицательно. Тем самым формируется неверное понимание, от которого мы сами же и страдаем.

У кого недостает смелости, у того появляется желание быть лучше других.  

Малое желание быстро вырастает в большое, и чем больше оно становится, тем ближе критическая черта. По ту сторону черты возрастает желание возвыситься еще больше, стать еще сильнее, еще лучше. Но предел есть предел. Далее возможен лишь относительный рост. И тогда возникает желание возвысить себя за счет унижения другого человека, чтобы быть относительно лучше.

Зависть

Неизбежным следствием желания быть лучше других является зависть — стресс, который приводит к безжалостному уничтожению. Нет ни одной хорошей вещи, которую завистники не попытались бы уничтожить. Материальные блага жизни легко украсть, разрушить, сжечь. Испуганный человек беззащитен перед завистниками даже при наличии самой совершенной охранной системы.

Единственный вид ценностей, недоступный завистникам, это духовные ценности. Достойный человек сохраняет достоинство и тогда, когда завистник хочет уничтожить его достоинство. Достоинство — это смелость быть самим собой. Потребность обрести достоинство растет с каждым днем, ибо это — жизненная потребность. Таков закон развития.

Наиболее разрушительной является зависть душевно близких людей, ибо от них ждут наибольшей любви и понимания. Поэтому современных людей характеризует постоянное возрастание душевной замкнутости. Уже немало умных женщин научилось держать рот на замке. Однако своим поведением они выказывают свои мысли. Даже примитивные люди научились уже лгать весьма достоверно. Ощущение, что его не понимают, вынуждает человека сторониться прежнего общества и искать новых единомышленников. Но страх перед завистью остается и возрастает. Так же, как и замкнутость. Страх перед тем, что полученные от него сведения могут быть употреблены во зло, закрывает рот почище любого замка. Человек осознает, что друзей надо опасаться, что любимого человека нельзя посвящать в свои дела, что родителям доверять нельзя. И так далее.

 

Завистник не может не завидовать, если у другого есть что-то лучше и ценнее, чем у него. Не может, и все тут. Постарайтесь это понять, тогда поймете и его. 

Духовное либо физическое богатство чужих людей не выставляется напоказ, а хранится за закрытой дверью. Однако зависть способна выискать и то, чего нет. Достояние близких людей хорошо видно. Им легко завидовать, и их ценности легко присваивать. Девиз зависти: если не достается мне, то пусть не достается никому. 

Присвоению не подлежат лишь духовные ценности. Зато их можно уничтожить. Зависть на это и рассчитывает.

Зависть, которая завистью не считается, есть ревность. Завистник, который желает присвоить наивысшую ценность на свете — любовь — и пользоваться ею себе во благо, становится ревнивым. Самая страшная зависть и есть ревность. 

Ревность может приобретать такие масштабы и такую степень безрассудства, что выходит за всякие рамки.

Каждому человеку требуется освободить свою ревность еще в зародыше. Кто утверждает, что в нем ревности нет, тот не знает самого себя и взращивает ревность. Страх меня не любят сам по себе уже содержит ревность.

Желание быть лучших других — наиболее коварный стресс, назвать который стрессом разум отказывается. 

Желание быть лучше других делает из человека раба целей и денег, обращает интеллект в надменность, а труд — в тупое занятие. Духовное развитие прекращается.
Кто не боится быть глупым, тот не подчеркивает свой ум, чтобы выпятить чужую глупость. Кто не подчеркивает своего превосходства, тот не возвышается, унижая других. 

Душевная чистота, она же искренность, что животным и детям дается от Бога, у взрослых запрятана за внешним лоском. Игра в прятки, если игрок усерден, может стать настолько серьезной, что искренность может полностью исчезнуть.

Неподвижная энергия любви не есть любовь, а злоба.

Любовь все более превращается в работу, потому растет удельный вес заболеваний пищеварительного тракта. Пищеварительный тракт отражает качество мыслей, сопутствующих выполнению работы. Обязанность начать вызывает болезни желудка. Обязанность закончить — болезни прямой кишки.

Обязанность заниматься мелочами, тогда как хотелось бы заниматься большими делами, — болезни тонкой кишки.

Обязанность заниматься большими делами, тогда как хотелось бы заниматься мелочами, — болезни толстой кишки.

Чем обязанность больше, тем серьезнее болезнь. Иначе говоря, чем больше человек вынуждает себя быть выше неприятной обязанности, тем больше становится внутреннее сопротивление, чувство вины и вынужденное положение. И тело не может оставаться здоровым.

От обязательств, возложенных другими, можно как-то увильнуть. Обязательства, которые человек берет на себя сам, куда хуже: я должен, ибо иначе нельзя. Должен пойти, прийти, принести, быть, дать, взять, а иначе случится беда. Человек со мной по-хорошему — значит, я обязан его любить. Он мой супруг (она моя супруга) — значит, я обязана (обязан) заниматься с ним (с ней) сексом. И так далее. Даже самая прекрасная обязанность есть принуждение и вызывает неприязнь.

Своими желаниями сверхтребовательные родители рвут душу ребенка на части, а когда тело ребенка приходит ему на помощь в виде забывчивости, родители принимаются его обвинять, стыдить, взывать к его совести. На него навешивается, возможно, на всю жизнь ярлык безответственного. Взрослые не знают, что спасающийся от душевной сверхтребовательности ребенок подсознательно пытается тем самым уцелеть. Отвергая сверхтребовательные обязанности, он избегает попадания в соответственную физическую катастрофу, когда на части разрывается его тело. Убегая от обязанностей, он рискует лишь получить головомойку либо ярлык безответственного.

Человек, который говорит себе: «Я должен!», вскоре непременно заявит: «Не хочу!» Неважно, произносится это тихо или громко. Человек, который говорит другому: «Ты должен!», рано или поздно встречает сопротивление: «Не хочу!» За принуждением всегда следует протест. И тогда человек говорит, что протестующий — плохой. Так рождается несправедливость.

Привычное «должен» означает, что человек действует из чувства долга. Это — вынужденное положение, делающее нас узниками чувства долга. Нам же нужна свобода. Ощущение потребности и есть свобода. Человек может знать и сознавать, ибо понимает, знания — вещь прекрасная, но этого недостаточно. Нам нужны ощущения. Ощущение — это узнавание знания в своем сердце.

Уровня ощущений можно достичь мыслительной работой. Кто понимает, что существует нечто, превышающее человеческий разум, тот ищет это нечто. Настает такой момент, когда он сердцем ощущает потребность в том, что раньше воспринимал как долг, и постигает различие этих понятий.

Человек желает быть хорошим, желает делать добро. Например, человек жаждет поделиться тем, что у него есть. Следует ли помешать ему? Ведь ничего плохого в этом как будто нет. А вот и есть. Желание само по себе — плохо. Чем сильнее становится желание отдавать, тем более Вы наталкиваетесь на нежелание людей принимать предлагаемое Вами хорошее. Не забывайте, что чрезмерное рвение есть выслуживание любви. У всего должен быть предел, его нужно ощущать. Ваше желание оборачивается для берущего обязанностью принять то, что Вы даете. 

Кто желает творить добро, тот желает автоматически побыстрее спихнуть с себя свою обязанность, и для этого он начинает срочно реализовать свою цель. Спешить его заставляет страх, поскольку человек боится не получить того, чего хотел. Кто испытывает потребность делать хорошее другим, тот не спешит. Для него цель не имеет значения, а имеет значение сам путь и продвижение на этом пути. Он чувствует, что когда-нибудь все равно получит то, что ему нужно. Человеческие потребности никогда не бывают слишком большими. А желания бывают. 

Человек, который желает получить миллион, вкладывает весь свой ум и знания в разработку плана действий, чтобы как можно скорее выполнить взятое на себя обязательство. Человек охвачен одной-единственной целью и не видит ничего вокруг. И если план не срабатывает, человек ощущает себя несчастным. А если срабатывает, то человек сразу начинает помышлять о втором миллионе — радоваться своему счастью он не умеет. Любовь как потребность он отодвигает до лучших времен.

Человек, который испытывает потребность в миллионе, точно так же составляет план действий, однако не торопится. Потребность открывает человека для любви, которой он не стесняется поделиться со всеми. Каждый шаг, сделанный им в сторону цели, уже является для него обретенной ценностью. Миллион приходит не сразу, а постепенно, тогда как сам процесс сопряжен с радостью. Человек не ждет миллиона в назначенный день — он уже обрел свой миллион. В итоге же он в любом случае получает больше, чем планировалось. У такого человека всегда есть что отдать.

Любое желание — это проблема жажды наживы. Совершенно уравновешенный человек ничего не желает — он испытывает потребность. Поскольку большинство людей в большей или меньшей степени неуравновешены, то мы умеем лишь желать или не желать. Кто желает, тот требует.

Жажда наживы и сверхтребовательность подобны чашам весов, которые нуждаются в постоянном уравновешивании и в верхнюю, т. е. более легкую, чашу которых что-нибудь докладывается. Вместо того, чтобы убрать лишнее с нижней чаши. Поскольку же спешащий человек не знает меры, он непременно бросает на верхнюю чашу больше, чем нужно, и более легкая чаша превращается в более тяжелую. Затем к верхней снова добавляется довесок, и она опускается вниз. Полегчавшую чашу вновь следует утяжелить, потому что так надо. Это продолжалось бы до бесконечности, если бы чаши не наполнились. Однако они наполняются, но хочется еще больше. Жажда наживы сама по себе не проходит, ею нужно заниматься.

Многие спрашивают: «Почему мне стало хуже, когда я стал заниматься прощением?» Или: «Прежде я был здоров, а начал заниматься прощением и заболел. Почему?»

Потому что Вы сказали себе: «Я должен простить, иначе что-нибудь да произойдет». Ваш ум напомнил Вам про обязанность, и прощение легло добавочным грузом на Ваши требовательные плечи. Обязанность крадет Ваше ценное время, которым Вы распорядились бы с гораздо большей пользой.

Человек не ДОЛЖЕН прощать. Человек сам нуждается в том, чтобы прощать. 

Чем человек умнее, чем больше он узнает о мире, тем больше навлекает на себя лишений и бед. Умному говорят: «Ты умный, ты знаешь, ты умеешь, ты должен помочь!» и он ощущает себя обязанным помогать.

Умный человек выжимает из себя последнее, постоянно изобретает новые машины, материалы, подручные средства, системы и т. п., чтобы жизнь сделалась лучше.

Однако сверхтребовательный мир, рассчитывающий на чужой труд, не удовлетворен. В момент усталости все тот же ум говорит: «У тебя нет ни времени, ни сил, ни денег, чтобы осчастливить всех страждущих». Страх оказаться виноватым в чужих бедах обязывает человека до такого состояния, что он начинает валиться с ног под бременем чувства долга.

Если к человеку вовремя приходит рассудительность и говорит, что у каждого своя жизнь и свои тяготы, которые ему необходимы, то ум говорит: чем меньше знаешь о других, тем тебе легче.

Поэтому каждый, кто испытывает стрессы, ради душевного спокойствия начинает избегать новой информации, новых сведений, что взывают к чувству долга. Он отказывается от радио, телевизора, газет, предпочитая общаться с природой.

Сторонится родственников и друзей, которые, как водится, не перестают говорить о своих заботах и о том, как бы кто-нибудь взял да и уладил все. Умный человек чувствует, что речь идет о нем, и становится отшельником, предпочитая общаться с самим собой, однако отказывается называть это страхом.

В лучшем случае называет одиночество самозащитой. Любознательность и тяга к знаниям мало-помалу заменяются отстранением, подчеркивающим солидность человека. Но поскольку человек продолжает ценить ум превыше всего, то ему и неведомо, что чувство долга и чувство ответственности — это две стороны одной медали. Отказ от чувства долга оборачивается усилением чувства ответственности.

Каждый старается справиться с грузом обязанностей так, как умеет. Кто взваливает груз на плечи, кто обременяет им сердце, а кто — разум. Кто не освобождается от обязанностей, тот истощается как духовно, так и физически. Такие люди не могут любить.

Ум дает знание. Из знания вырастает обязанность. 

Рассудительность есть прочувствованностъ. Из прочувствованности вырастает ответственность. Каждый человек обладает как умом, так и рассудительностью. Проследите за своей речью либо запишите свои мысли на бумаге — там, где встречается слово «должен», в Вас говорит чувство долга, а там, где встречается «нужно», в Вас говорит чувство ответственности. Поскольку Вы — человек со страхами, то и слово «должен» непременно будет преобладать.

Всякий раз, когда Вы произносите «должен», включается разум и начинает рационально, по-умному выправлять некую конкретную ситуацию. А когда Вы говорите «нужно», подключаются чувства и чуть-чуть облегчают бремя обязанностей на сердце. Сердце начинает лучше работать, усиливается кровообращение, а кровь — это любовь, и Вам становится лучше.

Эти слова нельзя просто заменить одно на другое во избежание ошибок. Попробуйте, и Вы увидите, что из этого ничего не получается ни по созвучию, ни по смыслу. Если же изменить образ мыслей, то и слова будут располагаться в новой последовательности. Подобно тому, как направление шагов определяется душой, ею же определяется и порядок слов. Ведь слово — то же тело, выражающее душу, смысл жизни тела.

Прощение из чувства долга подобно тому, как если бы Вы протискивали гору сквозь игольное ушко. Чем быстрее протискиваете, то есть чем выше Ваша сверхтребовательность, тем больше должно вместить в себя игольное ушко. Как же больно должно быть иголке и ее ушку! Так же, как и Вам. Принято считать, что боль — это болезнь. Появление боли у внешне здорового человека шокирует его, отсюда и представление, будто прощение привело к болезни. И он прав. Истина ему не нужна, потому он ее и не ищет.

Человек физически здоров, покуда он в состоянии обуздывать стрессы. А если он больше не в состоянии, то уже и не желает обуздывать и начинает выплескивать стрессы в виде эмоций. Чем выше гора накопившихся стрессов, тем больше лавина, для схода которой достаточно одного маленького камешка, брошенного в огород хозяина. Иначе говоря, чем выше гора стрессов, тем серьезнее возникает болезнь. Чем больше и быстрее выводятся наружу стрессы, тем явственнее проявляется болезнь и тем быстрее ее протекание.

Таким образом, незначительные жалобы или незначительные психические нарушения могут таить в себе малую болезнь, как маленькую гору. Однако они могут скрывать и очень серьезную болезнь. Человек, который желает быть сильным, стыдится своих слабостей и обрекает себя на страдания. За значительными жалобами или значительными психическими нарушениями может не быть физической болезни, либо она мала.

Душевная мука истеричного человека извергается из кратера вулкана ввысь, словно обжигающая лава, однако от нее не распространяется тепло, ибо отсутствует вера в добро. Душевная мука истеричного человека страшнее любой физической болезни.

Подобным же истериком становится и тот, кто страдает от физической беды, если переступает предел выносливости. Это доказывает психосоматическую природу всех болезней, доказывает, что все болезни являются материализацией стрессов. 

Если прощение перестает быть желанием разума и становится порывом сердца, то возникает потребность, и гора стрессов потихоньку исчезает, испаряясь в космос. Ей уже не приходится смиряться с тем, что ее прогоняют сквозь строй обязанностей, будто протискивают через игольное ушко, и не приходится больше невольно причинять боль. Не стрессы причиняют человеку боль, а сам человек тем, что держит стрессы в себе.

Еще встречаются отдельные родители и бабушки, которые учат детей в духе первозданно-женской нерациональности чувствовать природу, животных, облака, сказки и душевную любовь и хранить эти образы в своем сердце с тем, чтобы, оказавшись между жерновами материальной жизни, было откуда черпать душевную силу. Однако умные люди не воспринимают их всерьез.

Принудительное обучение музыке — явление, набившее оскомину. Едва ли не каждый ребенок с удовольствием желал бы сам для себя рисовать, петь, танцевать, играть на музыкальном инструменте, так как испытывает в этом потребность. Но если, подметив у ребенка дарование, взрослые с воодушевлением призывают его работать не покладая рук и в итоге стать знаменитостью, то тем самым они вынуждают ребенка стать лучше других, и у него возникает внутреннее сопротивление.

Миру известны вундеркинды, которых родители розгами заставляют с утра до вечера петь, танцевать, заниматься музыкой. У таких детей жизнь коротка. Они бы и сами последовали зову своего сердца и добились бы гораздо большего, если бы их не принуждали. Свободное творчество рождает чудеса.

Никто не должен любить, однако все нуждаются в любви. 

Люди бизнеса, мужчины и женщины, осознают необходимость заботиться о своем теле, ибо от этого тела зависит все. Тело должно быть выносливым, иначе не выдержать. Но жизнь показывает, что, несмотря ни на что, оно-таки не выдерживает и очень быстро изнашивается. Тот, кто должен любить, у того способность любить пропадает, независимо от того, что человек считает любовью. Кто любовью считает секс, у того половые органы поражаются настолько, что половая жизнь становится невозможной. Кто проявлением любви считает работу, тот лишается трудоспособности. Кто любовью считает деньги, тот лишается денег.

Чем больше человек принуждает себя, желая доказать всем, в том числе и самому себе, свое превосходство, тем быстрее происходит утрата. А поскольку он материалист, т. е. раб физического тела, то быстрее всего утрачивается способность физической любви. Этот человек пребывает в уверенности, что я тебя хочу и получу то, чего хочу, потому что ты во мне нуждаешься. Когда сталкиваются жажда наживы и любовь, физическое тело страдает, чтобы дух обрел свободу. 

А жизнь все ждет, предлагая человеку свою возможность стать нормальным. Всегда возможно — и это доступно каждому — вырваться из гибельной карусели без ущерба для работы и жизни. Необходимо лишь изменить свое отношение к себе и своим действиям. Кто любовью считает любовь, тот сохраняет все свои человеческие способности на протяжении всей долгой жизни.

Хорошо, если кто-то этому учит.

Хорошо, если кто-то в этом учении нуждается.

Если Вы пытаетесь уяснить свою потребность, но это никак не удается, то извлеките из себя чувство долга, поставьте перед собой и начните с ним беседовать. Перед Вами длинной вереницей пройдут все те мгновения, когда что-то делалось Вами из чувства долга. Освободите их одно за другим, и совокупное чувство долга уменьшится. Теперь будет легче проявиться насущной потребности, которую Вы прежде не понимали и потому не могли прочувствовать. Прочувствование помогло осознать, осознание помогло прочувствовать. Тем самым Вы совершаете самое благое из всех дел — признаете свою ошибку.

Человек, именующий себя культурным, желает блистать умом. Он шлифует свой ум, точно бриллиант, придавая ему все большую ценность, однако подлинной ценности этого бриллианта он не сознает. Сознает тот, кто мыслит сердцем, ибо так обретается разум.
Причина болезни — плохая мысль — заключена в самом человеке. Она подобна магниту — чем дольше мысль крутится в душе, тем более нагнетается ситуация, когда должен явиться некто и причинить думающему зло. Незримая плохая мысль создает невидимого врага, в отношении которого человек взвешивает: простить или нет? Логический разум зачастую говорит, что этого прощать не следует и даже нельзя, иначе возникнет ощущение безнаказанности и зло лишь возрастет. Так, борец за справедливость на протяжении всей своей жизни носит в душе образ заклятого врага и никак не поймет, отчего сам болеет. 

По логике вещей, заболеть должен был заклятый враг, ведь это он причинил зло. Такова научная, она же материалистическая, логика. Невидимость нельзя доказать научным способом, она доказывает себя сама и, как водится, таким образом, что с научной точки зрения можно утверждать: «Нет, это невозможно».

Цепляние за свою положительность исключает возможность научиться мыслить сердцем. Это, в свою очередь, исключает видение собственных ошибок и желание признать, что в людях мы видим себя.

В каждом человеке живет потребность прощать, потребность освободиться от плохого. Потребность эта столь же стара, как и человечество. «Я прощаю тебя за причиненное мне зло», — так обычно понимается суть прощения. Подобное прощение облегчает сердце ребенка и примитивного человека, ибо они подсознательно прощают от всего сердца.

С повышением уровня развития из-под гнета ума все чаще прорывается подсознание, давая знать хозяину, что законы развития от Бога и их необходимо соблюдать. Ход развития учит искать причину и следствие в самом себе.

В ходе освобождения стрессов Вы мало-помалу начинаете понимать различие между благим поступком и благодеянием. Истинное благодеяние забывается быстро. А благо, творимое с тем расчетом, что когда-нибудь, когда я окажусь в беде, мне тоже помогут, запоминается и со временем требует все большей платы за услугу.

Беда еще не нагрянула, а хороший человек жалуется, что он всегда всем делал добро, а ему никто добра не делает. Так хороший дающий превращается в плохого мздоимца, постоянно всем напоминающего, что они перед ним в долгу. А еще хуже, если ради своего доброго имени он держит претензии при себе.

Прощение, идущее от сердца, превращает несчастливое прошлое в счастливое будущее.

Источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 9.09MB | MySQL:68 | 0,447sec