Иван Петрович отметил свой семидесятилетний юбилей в узком кругу. Пришли поздравить сын со снохой и внуком, и, как всегда, принесли целую сумку гостинцев, так как подарки юбиляр строго настрого не разрешил покупать.
— Ничего мне не надо. Одежды и вещей всяких полно, нечего полки захламлять, хоть износить бы то, что накуплено… Не тратьтесь, мои дорогие.
— Ты как всегда, в мрачном настроении на свой день рождения, папа, — укорил его сын, — ну, что поделать, все мы стареем, смирись с возрастом, и принимай его как есть.
— Верно, — пробурчал Иван Петрович, — однако, для меня это уже не день рождения, а день старения… не люблю отмечать этот праздник.
![](http://ladylike.su/wp-content/uploads/2024/05/Screenshot_551.png)
Теперь, когда он был вдовцом уже семь лет, привычка жить тихо, скромно стала настигать его тоской. Особенно было тяжко вечерами, когда все обычные дневные дела были переделаны и приходилось ждать ночи, глядя в окошко.
Иван Петрович жил в этом многоквартирном доме с юности. «Сталинки» стояли довольно близко друг к другу, народа сменилось в этих домах много. Часто приходилось наблюдать и переезды соседей, и ремонты. Не многие семьи жили так долго в их доме и в соседнем, как Иван Петрович.
В этот вечер, сидя у окошка, он вспоминал, что сам переехал сюда, когда был ещё юношей. И жила в доме напротив одна девушка по имени Лиза, которая ему очень нравилась. Они иногда сидели вместе в одной компании во дворе, слушая песни под гитару в исполнении самого бойкого парня Сашки, но так и не решался Иван тогда поухаживать за нежной миловидной девушкой.
Он приходил домой, садился у окна и смотрел, как в комнате Лизы зажигался свет, она задёргивала шторы, а перед самым сном у неё на подоконнике загорался небольшой ночник в виде цветка лотоса. Он был развёрнут в пол оборота к улице, и Иван видел слабый его свет и представлял, как Лиза в тот же момент тоже смотрит на ночник и, возможно, вспоминает о встрече во дворе, и о том, как они смотрели друг на друга…
С такими мыслями Иван и засыпал, и образ девушки не давал покоя ему даже во снах. Но так и не стали они в те годы парой из-за стеснительности Ивана, и лишь вечерние его грёзы, похожие на слабый свет ночника-лотоса остались в памяти навсегда чем-то романтическим и недостижимым.
Потом он узнал, что Лиза вышла замуж как раз за этого Сашку из соседнего двора, и надежды Ивана на едва зародившуюся любовь угасли.
Долгое время он всё ещё видел этот ночник в окне в тёмные зимы и поражался Лизиному постоянству. Надо же так любить этот маленький светлячок, который и света даёт всего чуть-чуть, а она его почти каждую ночь включает.
Некоторое время Иван уезжал из дома: был в армии, учился, потом стажировка в другом районе, откуда он и привёз свою молодую жену Таисию. Родители уступили квартиру Ивану, а сами переехали в деревню дохаживать старых родителей.
— А меня и дохаживать некому будет, — ответил вслух своим мыслям Иван Петрович, глядя в сумеречное окошко, — и не дай Бог стать обузой для сына.
Он встал, налил себе стакан кефира и сел снова у окна, поглядывая на поздних прохожих, торопившихся домой, на светящиеся окна, и срывающиеся капельки дождя, прилипающие к оконному стеклу.
Вдруг он заметил на знакомых окнах свет ночника. Это был тот самый ночник, который так много лет назад не давал ему покоя! Сомнений быть не могло: то же окно, тот же цветочек лотоса. Но как такое может быть? Он помнил, что Лиза давно не жила в этой квартире. Одно время там жила её дочь с семьёй, а потом хозяйка пускала туда квартирантов-студентов техникума.
Иван Петрович долго смотрел на ночник и разволновался. Неужели Лиза снова переехала сюда? И как так долго смог сохраниться ночник, а возможно, это просто совпадение?
Он не мог заснуть в эту ночь, словно свет ночника настигал его через годы. Вспоминалась молодость, его первая влюблённость и надежды. Наутро он встал позднее обычного. Настроение было словно праздничным. Он побрился, осмотрел себя в зеркало и решил сходить в парикмахерскую.
Проходя мимо соседнего дома, он замедлил шаг у того самого подъезда, где жила Лиза и увидел на её балконе развешенное стиранное бельё.
Иван Петрович присел даже на скамеечку и стал думать, узнает ли он Лизу после стольких лет её отсутствия, и какой она стала? Он опустил глаза на свои кроссовки и ужаснулся. Они были изрядно поношенные, поменявшие белый цвет на серый, а шнурки и вовсе замусолились от времени.
Ему вдруг стало стыдно, что он так давно не замечал своего старения. А изношенная обувь – это именно признак старения! Иван Петрович быстро встал и удалился домой. Всю неделю он посвятил походам по магазинам, в которых давно не был.
Были куплены двое кроссовок, пара рубашек и кепка с козырьком.
— Как вы думаете, — спрашивал он у продавщицы, — эта кепка не слишком яркая? Я в ней не смешон?
— Что вы, — улыбнулась девушка, — она вас молодит. Носите модное, не старьтесь.
Иван Петрович вышел из магазина довольным. Он сразу надел кепку и подумал, что зря последние годы, после ухода Таисии он стал таким отшельником. Хотя бы ради сына надо держать себя в порядке и следить за своим здоровьем.
Цветок лотоса на окне Лизы стал светиться почти постоянно ночами. Он и радовал, и ласкал, и как путеводная звёздочка придавал сил Ивану Петровичу.
«Странное мы создание, люди… — думал он, — в те годы я боялся к ней подойти, а сейчас и подавно. Смешно: такой возраст… Тогда было рано. А теперь — поздно. А ночник светит, и греет. Да… Где же ты, Лиза?»
Так Иван Петрович мучился некоторое время, а потом стал чаще присаживаться на скамейку под её окнами.
Однажды он увидел девушку, выходящую из подъезда. Иван Петрович вздрогнул. Это была она!
— Здравствуйте! – невольно поздоровался он, — Лиза…
— Здравствуйте, — кивнула девушка и странно посмотрела на Ивана Петровича, — что вы сказали? Почему Лиза? Меня зовут Светлана.
Она остановилась. Иван Петрович встал и ему стало неловко.
— Конечно, конечно… Лизой звали девушку, давно живущую в этом подъезде… Я ошибся. Извините меня, старика. Но вы так похожи. Или мне показалось?
— Нет, вам не показалось. Лизой звали мою бабушку… — она опустила глаза, — её не стало два месяца назад.
— Ах, вот оно что… — Иван Петрович не мог отвести глаз от внучки Лизы, — печально, очень печально, простите. Жизнь наша стариковская уходит. А вам ещё жить и жить…
— А почему вы её вспомнили? – вдруг спросила Светлана, — вы давно тут живёте?
— Как видите, давно. И знал вашу бабушку с молодости. Светлая память. Но как же ночник, который светится у вас в комнате? Она ведь тоже его раньше включала.
— Ах, ночник… — девушка улыбнулась, — это я нашла его на антресолях в коробке. И решила не выбрасывать. Помню с детства, как бабушка включала его, вешая на гвоздик на оконном откосе… Ностальгия. И ещё: я по ней скучаю…
— Теперь вы тут живёте? – спросил Иван Петрович.
— Да, теперь я тут живу… Родители в другом районе, а я захотела жить тут, — ответила Светлана.
Иван Петрович поклонился и вышел со двора. Он пересёк дорогу и направился к парку. Там, идя по аллее, он думал о том, как скоротечна жизнь, и какие странные бывают весточки из прошлого.
Он жаждал увидеть Лизу. И он её увидел. И не старой, а той, молодой, какой была она в годы их молодости, только в облике своей внучки…
Он шагал по дорожке парка, смотрел на играющих детей, пропускал бегущих молодых людей, занимающихся спортом.
Нет, то настроение, которое было в нём последние дни, не угасло. Наоборот, он почувствовал, что обязательно должен жить достойно. Именно так: достойно. Новая рубашка освежала его лицо, кроссовки белели и радовали глаз, даже походка стала чуть ровнее и увереннее.
Иван Петрович шёл бодрым шагом вслед бегунам и думал, что надо бы каждый день гулять по парку, и если не бегать, то хотя бы ходить по несколько кругов для поднятия тонуса и духа.
Каждый вечер он наблюдал ночник на окне Светланы и тихо говорил, ложась спать:
— Спасибо тебе, Лиза… Спасибо за свет. И всем моим дорогим людям спасибо: сыну, моей Таисии. Господи, спасибо тебе… А я буду стараться. Нельзя унывать.
Часто по утрам видели соседи выходящего на пробежку Ивана Петровича.
— Молодец старик-то. Мы уж думали, что после смерти жены он совсем угаснет. А он взял себя в руки, и даже бегает трусцой понемногу. Надо же, какой молодчина.
Иван Петрович не смотря на осень затеял ремонт в квартире.
— Ты что это пап? — удивился сын, — может, летом?
— Нет, летом я в санаторий решил поехать. А сейчас мне как раз делать нечего, — ответил отец.
— Ну, давай хоть я помогу?
— Нет, не надо. Я – сам. Мне, главное, шевелиться и дело чтобы важное было. Не мешай, — Иван Петрович обнял сына и добавил:
— Я ещё не такая старая развалина. Ещё поживу как могу.
— Живи, живи долго! Очень рад это слышать, — сын обнял Ивана Петровича, — я горжусь тобой, папа.
Елена Шаламонова