Такое странное женское счастье

Сколько живу, столько и пытаюсь понять, что же это такое — женское счастье. Знаю одно, у каждой оно своё.

Телефон отчаянно трезвонил, мешая спать, и Алёна чертыхаясь, дотянулась до него.

— Он ушел — в трубке рыдала, и явно билась головой об стену, Тася.

— И слава богу — Алена зевнула так, что затрещало где-то возле уха — чего ревешь, пора бы привыкнуть.

— Ты что, меня не слышишь, он ушёл!

 

Истерика была в самом разгаре, Тася вошла в экстаз и похоже, начала рвать свою крашеную под блондинку шевелюру.

— В стопятитысячный раз — снова смачно зевнула Алена и взглянула на часы — и ты считаешь это поводом будить меня? Я с ночной смены пришла, хочу спать.

— Ты не понимаешь, он ушел насовсем!

— Да ты что? Прям насовсем? Насовсем, это до вечера? Пока не нажрется где-нибудь в забегаловке?

— Тебе легко говорить, ты не замужем — завыла Тася, наверное, царапая лицо.

— Иди к чёрту!

Алена бросила трубку, зарылась в мохнатый плед и крепко заснула.

Подруга называется, всхлипнула Тася и набрала следующий номер:

— Катя, он ушёл !

— Надолго?

Беспечная Катя похоже гуляла с друзьями, там где она, звучала музыка, смеялись люди.

— Катяяя! Миша ушел…

— Радуйся, дармоеда не нужно кормить.

— Он не дармоед…

— Ага, если месяц работает, три сидит дома.

— Тебе легко говорить, ты весело живёшь, уууу…

— Не ной, надоела!

И снова гудки, и снова гулкая пустота в квартире, и одиночество.

— Машаааа! Он ушёл!

— Куда, за пивом?

— Насовсем ушёл…

— Надоели вы всем своими играми в бросайку, когда уже повзрослеете.

— Что мне делать, я же не смогу без него жить?

— Не живи, если не можешь.

— Маша, ты мне подруга или нет?

— Вроде подруга.

 

— Тогда почему ты так равнодушна к моему горю.

— Потому что надоело слушать твои вопли, отвали!

Тася, с трудом сдерживая рыдания, снова позвонила Маше, но та была недоступна.

Одиночество наполняло квартиру, словно густой, удушливый туман, давило и выдавливало слезы.

Помятая рубашка Миши валялась на диване, недопитая кружка чая возле телевизора, всё напоминало о том, кто недавно хлопнул дверью, уходя навсегда.

— Соняяя…

— Что? Ушёл?

— Даааа…

— Ну и перекрестись пяткой, зачем он тебе такой.

— Какой?

— Никакой!

— Неправда, он хороший…

— В каком конкретно месте?

— Везде…

— О, Господи! Мне приехать?

— Да.

Пока ехала Соня, Тася успела позвонить Ирине Михайловне и Лиле, но они не взяли трубку. Уже знали от остальных, что Миша ушёл и теперь Тася достает звонками всех знакомых.

Соня была женщиной доброй, любила выпить на халяву, поэтому по дороге она купила бутылочку хорошего коньяка, на деньги, что перевела ей Тася. А на закуску дорогой сыр и шоколад, о которых давно мечтала.

— Соняяя — опухшая от слез Тася встретила подругу возле подъезда, в тапочках с помпоном и халате.

— Ушёл и ладно, чего реветь, вернётся, когда деньги кончатся — мудрая Соня не собиралась плакать вместе с Тасей.

— А если не вернется?

 

Тася с трудом договорила фразу, рыдания душили, слезы лились градом.

Соня затащила бьющуюся в конвульсиях женщину в квартиру, ждать, когда она успокоится, не было времени.

Быстренько наломав шоколад и нарезав сыр, она разлила коньяк по стопкам.

— За тебя, моя страдалица — подруга хлопнула рюмашку коньяка и занюхала сыром.

— Вкуснотища — облизнулась как кошка и вытянула ноги — жаль, не могу каждый день себе такой позволить.

— Я не хочу — отодвинула стопку от себя Тася и всхлипнула, вытирая рукавом лицо.

— Ну, как хочешь — Соня налила и выпила ещё, зачем-то посмотрела через бутылку на свет.

— Соня, как жить-то?

— А как до него жила?

— Нормальнооооо…

— Вот и живи снова нормально — Соня опять налила и выпила, а потом подвинула к себе стопку Таси.

— Ты все равно не пьёшь — объяснила она подруге, передвижение сосудов на столе.

— Как я могу пить, если меня бросил муж — трагически заломленные руки, сперва поднялись к лицу, потом обняли собственные плечи.

— Смотрю на твою семейную жизнь, последние три года, и не могу понять, зачем он тебе?

— Глупый вопрос — разозлилась Тася — он мой муж!

— Вы не женаты — парировала постепенно хмелеющая, поэтому склонная к правде Соня.

— Это не имеет значения!

— Ну хорошо, пусть будет муж! Но почему твой муж ходит к Зойке Комаровой, а не спит с тобой, а?

— Не ходит!

— Ходит, он наверняка и сейчас там.

— Я не хочу тебя слушать, ты одинокая, поэтому злая, ты… ты.. — Тася закрыла уши ладонями и рухнула лицом на стол.

— Не хочешь, не слушай — Соня забрала со стола коньяк, сыр, шоколад, и ушла хлопнув дверью.

Тишина и одиночество снова пошли в атаку на несчастную женщину.

— Лиля!!!

 

Потерявшая бдительность Лиля, ответила не посмотрев, кто звонит, и попалась.

— Миша ушел от меня — было ощущение, что слезы отчаявшейся женщины брызнули на Лилю с телефона.

— Не первый раз — вздохнула Лиля, и с тоской посмотрела на часы. Если Тася страдала, то долго, и отделаться от нее было сложно.

— Он сказал, что насовсем — бурные потоки слёз лились с шумом, как водопад Виктория, на черном -пречерном континенте Африка.

— Что случилось на этот раз?

— Он на перекрестке не успел затормозить…

— И вьехал кому-то в зад?

— Да!

— Ты на него накричала?

— Не успела…

— Он разбивает твою машину пятый раз, а ты молча платишь за ремонт. Выгнала бы его, Тася, глядишь, и лишняя статья расходов отпадет.

— Тебе хорошо говорить, ты замужем. А как же я одна останусь? Кто машину будет водить?

— А зачем тебе автомобиль, Тасенька, продай ты его.

— Как продать, а на чем мы будем ездить за парной вырезкой на рынок?

— Ты же не кушаешь мясо.

— Мишенька кушает — Тася снова залилась слезами, вспомнив сожителя.

— Тьфу, дура!

Терпение Лили лопнуло и она отключила телефон, предварительно закинув Тасю в черный список.

— Женяяяя…

— Ушёл?

— Даааа…

— А я тут причем?

— Мне плохо…

— А мне хорошо!

— Тебе хорошо… Ты весёлая…

 

Пип-пип-пип…

— Асяяяя…

— Ты время видела? У меня дети спят, а ты трезвонишь.

— Тебе хорошо, у тебя дети… А у меня Миша ушёл…

— Ну и слава богу, замок смени, пока не вернулся.

Пип-пип-пип…

— Ирина Михайловнааа…

— Ась?

— Миша ушёл…

— Ась? Кто это?

— Он ушееел…

— Не слышу я ничего…

— Я повешусь…

— Вешайся уже, иначе мы в петлю полезем от твоих истерик, надоела!

— Вам хорошо, вы вдоваааа…

— Тю, дура!

Пип-пип-пип…

— Надяяяя…

— Миша ушел?

— Аааа…

— Так это замечательно, дети твои смогут к тебе приходить в гости. В последнее время, как сошлась с этим идиотом, даже с ними общаться перестала.

— Причем здесь дети? От меня муж ушёл!

— Плохо не то что ушёл, а то что вернётся.

— Тебе легко говорить…

— А с чего это мне легко, я всю жизнь одна.

— Не знаю с чего, но тебе легко, а я… Аааа…

Тут Надя сказала много плохих слов, они называются непечатными, поэтому я их не печатаю, нельзя.

 

Тася выплакала все слезы и окаменела от горя, когда под утро кто-то заскрипел в замке ключом.

— Мишенька!

Миша с трудом стоял на ногах , от него разило и перегаром, и свежаком одновременно.

— Таисия — язык не слушался хозяина, скользил по слюнявым губам и вываливался на подбородок.

Но самое главное, Мишаня успел сказать, пока не упал на пол и заснул мертвым сном.

— Я прощаю тебя!

Выдавил он вместе со слюной и соплями, булькнул , хрюкнул и захрапел.

Тася раздела мужа, и перетащила его на кровать, укрыла теплым одеялом.

Постирала вещи, вывалянные непонятно в чем, почистила ботинки, такие грязные, что кажется, они за ночь побывали в лесу, в болоте и на стройке.

Приготовила завтрак, поставила в холодильник банку с огуречным рассолом, чтобы Мишенька мог опохмелиться, когда проснется.

Убегая на работу, она заглянула в спальню и улыбнулась.

«Какое счастье, что у меня есть муж, разве могут это понять несчастные, одинокие бабы», подумала она.

После бессонной ночи, ей предстояло работать целый день, но это же такая мелочь, по сравнению с тем счастьем, что храпело на диване.
А одиночество покрутило пальцем у виска, и решило присоединиться к Кате, которая до сих пор тусила в ночном клубе.

Гулира Ханнова

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.85MB | MySQL:68 | 0,358sec