Я его нeнaвuжy

Елена открыла глаза. Белый 6oльничный потолок. Нога в гипсе.

«Слава Богу, жива! — мелькнула мысль. — Ведь сама виновата. Внучка дома одна. Внучка!»

Женщина попыталась поднять голову. Тут же появилась медсестра:

— Вам нельзя делать резких движений.

— Дочери нужно сообщить. Там внучка…

Медсестра улыбнулась, достала телефон и, не спрашивая номер, нажала на вызов:

— Пожалуйста!

 

— Марина, что с Леночкой?

— Мама, все в порядке. Не расстраивайся! Мне сразу сообщили. У тебя я уже была. Тебя в такую дорогую клинику положили.

— Дочка у нас и так денег нет. Ипотека. И виновата я, перебегала дорогу… Торопилась.

— Врач сказал, лечение оплачено.

***

Денис Георгиевич Водопьянов сидел во главе огромного стола и слушал доклады директоров своего холдинга, особо не вникая в суть. Просто глядел, улыбаясь, на парня в дорогом костюме и со строгим лицом, на своего сына. Смотрел с гордостью – есть на кого хоть сейчас оставить все свои заводы. Зазвонил лежащий на столе телефон. Не торопясь, взял:

— Денис Георгиевич, у пострадавшей, как я и предполагал, перелом и сотрясение. Отправил её в хорошую клинику и оплатил лечение.

— Ефим, тебе делать нечего? Ну, отправил, оплатил. Мне-то, зачем звонить?

Покачивая головой, бросил телефон на стол. Перед глазами мелькнуло лицо женщины, лежащей на асфальте возле его машины…

— О, Боже! — вскочил из-за стола, застыл…, махнул рукой испуганно глядящему на него сыну. — Егор, разбирайся сам!

Выбежал, что-то крича в телефон своему секретарю.

***

Проснулась. Голова вроде не болит. Солнышко радостно заглядывает в окно. У двери за столиком сидит медсестра. На койке у противоположной стены женщина в ярком халате с замысловатыми узорами раскладывает прямо на одеяле какой-то пасьянс. Медсестра тут же встала, подошла к кровати и с улыбкой спросила:

— Елена, вас что-то беспокоит? Не стесняйтесь.

— Можно попить?

Медсестра налила в бокал апельсиновый сок и помогла поднять голову. Напоив больную, сообщила:

— В палате есть ванная комната, туалет, телевизор, холодильник. Сейчас я помогу вам привести себя в порядок.

Когда все процедуры были проведены, медсестра удалилась.

— Тебя как зовут? — бесцеремонно спросила соседка по палате.

— Лена.

— Меня – Матильда.

В палату вновь заглянула медсестра:

— Елена, к вам из полиции.

— А не пошёл бы он куда подальше, — грубо возразила Матильда. — Человек только в себя после аварии пришел.

— Разговора не избежать, — тяжело вздохнула Лена. – Зовите!

Зашел мужчина в накинутом на форменную рубашку халате. Подошел к кровати:

— Вы Елена Игоревна Земляникина?

— Да.

— Я старший лейтенант Скворцов. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

— Задавайте!

 

Тот задавал вопросы. Елена отвечала машинально. В голове стучала одна мысль:

«Сама виновата. Еще платить за аварию придется, а я только в ипотеку дочери квартиру взяла. Теперь с работы выгонят. Кому нужен хромой начальник отдела в магазине. Дочь с зятем одни с ипотекой не справятся. Квартиру отберут. Куда она с внучкой? Ко мне в однокомнатную?»

Следователь закончил задавать вопросы, попросил подписать протокол и ушел.

— Ох, Лена! — проворчала соседка. — Я без адвоката и говорить с ним не стала бы, а ты сразу чистосердечное признание.

Елена повернулась к стене, с трудом сдерживая слезы. Матильда подковыляла к её кровати, села в ноги:

— Ладно, не обижайся! Я гадалка, хорошая гадалка. Садись! Сдвинь карты! Посмотрю, что у тебя с судьбой.

Лена заинтересованно повернула голову. Села. Сдвинула карты и стала с интересом наблюдать. Гадалка разложила карты и, вздохнув, заговорила:

— Умная ты женщина, но несчастливая. Не везет тебе с любовью. Первый мужчина тебя обожал, но амбиции свои поставил выше любви. Второй раз сама упустила свою счастье, дитё своё, поставив выше любви. У тебя дочь, взрослая?

— Да.

Елена, как большинство женщин, верила гадалкам, одновременно сомневаясь. Но сейчас гадали ей и пока не ошибались. А та продолжала:

— И в работе тебе не везет. Нелюбимая она у тебя, но отдаешь ты ей все своё время, а истинное призвание ото всех скрываешь. Лишь урывками по ночам любимой работой занимаешься.

И здесь гадалка правильно сказала. Писала Лена по вечерам романы. Во множественном числе об этом говорить не стоило. Второй лишь начала писать. А первый пыталась в какой-нибудь крупной редакции пристроить, но, похоже, таких, как она, сейчас немало. Надежда, конечно, есть – в себе она уверена. Вот только никто об этом не знает.

Матильда молча смотрела на Елену, словно мысли её отгадывала. Затем улыбнулась и такое выдала:

— Ладно, мне всё равно здесь ещё несколько дней лежать. Отгоню от тебя все несчастья. Везти будет и многого добьешься.

Гадалка подошла к своей тумбочке. Достала разнос, на котором лежали свечи, спички и стояли какие-то пузырьки. Всю ночь что-то жгла и шептала.

А наутро…

***

После процедур в палату зашел господин. Больничный халат не смог скрыть под собой дорогого костюма, аромат французского одеколона говорил о его высоком положении.

— Здравствуйте, Елена Игоревна! Сожалею о произошедшем с вами два дня назад инциденте, и предлагаю заключить взаимовыгодный договор. Вы сейчас подписываете бумагу, что в произошедшей аварии виноваты вы и претензий к нам не имеете. Мы решаем, вернее, уже решили ваш вопрос с ипотекой.

— В смысле?

— Позвоните дочери. Пусть узнает в банке.

Елена, плохо соображая, набрала номер телефоны дочери:

— Марина, позвони в банк. Узнай, что с нашей ипотекой и перезвони мне.

Телефонная мелодия заиграла через пару минут, и раздался ошарашенный голос дочери:

— Мама, ипотека погашена.

 

Лена не помнила, как подписала бумагу, как этот господин вышел, пожелав скорейшего выздоровления. Пришла в себя минут через десять:

— Матильда, что это?

— Это судьба повернулась к тебе лицом. Три года будешь идти к вершине своего счастья. Принимай всё, что дает судьба. Через три года произойдет самое неожиданное и самое желанное. Смири свою гордыню, прими и это!

— Матильда, ты что волшебница.

— Нет, но обещаю, пока мы здесь лежим, ещё одно чудо с тобой произойдет.

***

Врач осмотрел ногу, постучал по гипсу, заставил пошевелить пальцами. Что-то долго писал в истории болезни. Лишь затем произнес:

— После обеда вам уберут этот гипс и сделают другой, затем отвезут домой. Вот брошюрка, как вести себя ближайший месяц. Через месяц придете к нам. Вам снимут гипс, и думаю, расстанемся с вами навсегда.

Затем он подошел к Матильде. Посмотрел ногу, что-то написал и велел собираться домой. Та позвонила по телефону и через полчаса за ней приехали.

— Счастья тебе, подруга! — она подошла и поцеловала Елену.

— Спасибо, Матильда!

Едва дверь палаты закрылась, зазвучала мелодия на сотовом телефоне:

— Елена Игоревна Земляникина?

— Да.

— Вас беспокоят из издательства Альфа. Вы послали нам по электронной почте свой роман «Дочь домового». Редколлегией нашего издательства он рекомендован к печати, но нам нужны гарантии, что будет продолжение. Вы ведь финал оставили открытым. И решим вопрос с авторским гонораром.

***

Денис Георгиевич посадил сына за стол, положил перед ним бумаги. Чему-то мечтательно улыбнулся:

— Сын слушай внимательно. Я решил отойти от дел…

— Папа, что с тобой? Ты без работы через неделю с ума сойдешь.

— Дослушай и не перебивай. С твоей матерью, я рассчитался. Была у меня кое-какая недвижимость во Франции, всё на неё переписал. Хоть она в этом и не нуждается. Рассчитался и с тетей Ларой. Еще там кое с кем – монахом я никогда не был. Весь концерн переписал на тебя. Вот бумаги.

— Папа, честно скажи, что ты задумал.

— Хочу сын, новое дело начать. Буду заниматься тем, о чём мечтал с детства. Всё, на этом разговор закончен! Забирай бумаги! Теперь всё решаешь ты!

***

Когда сын вышел. Денис долго сидел, улыбаясь, смотрел в огромное окно на синее небо. Теперь он свободен и начинает новую жизнь. Конечно, не с нуля. Суммы со многими нулями на счетах в России, Англии и Швейцарии у него есть. Но жизнь начинается вновь с восемнадцати лет.

 

Вынул из кармана телефон:

— Ефим, зайди!

Тот появился через пару минут.

— Садись! Доставай, что у тебя там есть? Отметим начало новой жизни.

— Что-то ты, Денис Георгиевич сентиментальным стал, — секретарь достал из серванта бутылку, два хрустальных бокала, разлил в них ароматный напиток.

— Ладно, пей! — сам, выпив содержимое бокала, спросил. — Как там наши дела?

— Всё идёт, как вы сказали.

— Ну, если пойдет что-то не так или кто-то узнает, — мечтательно улыбаясь, пригрозил пальцем.

***

Елена Игоревна Земляникина удобно расположилась в кресле своего кабинета. Перевернула страничку красочного календаря:

«Седьмого ноль седьмого две тысячи семнадцатого. Три семерки — должно повести. Мне давно везёт, с тех пор, как Матильда нагадала на три года. Через месяц везение кончится. В конце должно произойти что-то необычное».

Зашла дочь, на губах улыбка. Марина ездила решать кое-какие проблемы.

— Давай сразу и по порядку, — поторопила Елена.

— Типография наша, — дочь радостно вскинула руки вверх. — Представляешь, мама, и редакция, и типография наши!?

— Отлично!

Мать с дочерью обнялись и закружились по комнате.

— А литературный конкурс? — кивком попросила Марину продолжить.

— Была у этого Иванова. Всё лучше, чем ожидали. Судьи определили тройку призеров. Победитель получает сто тысяч и издательство книги за счет Иванова с выплатой гонорара. Второй призер – сто тысяч и бесплатное издание книги, третий призер – просто сто тысяч. Вот список призёров.

— Тимонина – нет, — с сожалением мотнула головой Елена. — Его «Душа» мне больше всех понравилась.

— Иванов сказал, что и мы можем издать любого из первой десятки, он оплатит, но без выплаты гонорара. Давай «Душу» и издадим, мне она тоже понравилась.

— Все, связывайся с этим Тимониным. Если у него есть возможность приехать, приглашай сюда.

— Угу.

— Марина, а кто за Ивановым стоит, не узнала?

— Мама, здесь всё у них почему-то в тайне держится. Есть одно предположение, но очень уж неправдоподобное. Три года назад один олигарх отошел от дел и всё переписал на своего сына. Уже три года о нём ничего не слышно. Как раз с тех пор и появились эти турниры с объективными судьями и очень привлекательными призами, но это лишь одни предположения.

— А как фамилия этого олигарха?

— Денис Георгиевич Водопьянов.

 

Мать вздрогнула, улыбка исчезла с лица.

— Мама, ты хорошо знаешь Водопьянова!? — удивленно спросила дочь.

— Настолько хорошо, что если встречу, не знаю, что с ним сделаю! — зло проговорила Елена.

— Мама, ну-ка садись! — усадила мать на диван. – Рассказывай!

— Что рассказывать?

— Где ты с ним познакомилась?

— Я с ним в школе семь лет за одной партой сидела, — из глаз матери покатились слезы, она уткнулась в плечо дочери и заревела.

— Мама, мама, ты его любила? — подняла голову матери, взглянула ей в глаза. — Мама, ты его и сейчас любишь!?

— Я его ненавижу.

— Мама рассказывай все.

— Марина, мне нечего добавить. Твоего Толика не видно и не слышно, но он всегда с тобой. Ты для него – всё. Для Водопьянова главное путь к вершине и ничто его не остановит на этом пути. Даже любовь. Мы расстались, когда нам было по двадцать. Сейчас по сорок восемь.

— Мама! — глаза Марины округлились. — Мне двадцать восемь и мой папа никак не успел бы погибнуть в автомобильной аварии. Он?

— Он даже не знает, что ты существуешь.

— Но у меня его отчество.

— Надеялась, вернётся и увидит, какая прекрасная у него дочь.

***

Марина читала романы. Их издательство новое и этих романов приходило всего штук по десять в день, но даже такое количество, не то, что за день, за неделю не прочитать, даже если только этим и заниматься. В больших издательствах эти романы совсем никто не читает, их туда каждый день штук по сто приходит.

Интересно! Все начинающие писатели думают, что их роман лучший. А в принципе, они все одинаковые: мелодрамы, боевики, детективы. И даже не разберешь, где боевик, где мелодрама.

— Марина, — секретарша приоткрыла дверь. — Здесь писатель Тимонин. Говорит, что ему пришло письмо…

— Вика, пусть войдет, — а про себя подумала. – «Хоть с умным человеком поговорю».

Вошел мужчина в годах, приятной наружности. С каким-то удивлением посмотрел на Марину:

— Мне Елену Игоревну Земляникину.

— Я её дочь и компаньон. Можете обращаться просто. Вы…

— Тимофей Тимонин. Автор романа «Душа».

— Присаживайтесь. Мы согласны напечатать рассказ, но, извините, без авторского гонорара!

— Марина, тебе, сколько лет? – неожиданно спросил тот.

— Двадцать восемь, — она с удивлением посмотрела на мужчину, не отрывающего от неё взгляда. — Почему вы на меня так смотрите?

— Ты очень похожа на свою маму.

— Вы знали мою маму?

Тут дверь открылась и вошла сама Елена.

— Мама, познакомьтесь, Тимофей Тимонин, автор романа «Душа».

 

Посетитель встал и пошел навстречу. И тут Марину увидела свою застывшую мать. Мама не могла контролировать свои эмоции. Мелькнувшая в её глазах радость сменилась, ненавистью. Елена размахнулась и ударила писателя по щеке, затем ещё раз и ещё.

Но вот рука застыла в воздухе, и она стала падать. Мужчина схватил её за талию, крепко прижал к груди и… поцеловал.

Марина не понимала, что происходит и пришла в себя лишь, когда мужчина поднял её маму на руки и положил на диван.

— Нашатырь есть? — крикнул он девушке.

В руках Марины мелькнул шприц, укол в плечо. Использованный шприц полетел в урну. Перед глазами мужчины те же глаза, пылающие ненавистью:

— Что это значит?

— Извини, Марина! Я безмерно виноват перед твоей мамой и перед тобой. Три год назад твоя мама попала под машину, которой управлял мой водитель. Она лежала на земле, я даже не узнал… С тех пор я жил лишь мыслью, как заслужить её любовь. Сегодня увидел тебя…

— Ты мой отец?!

— Да.

— У меня никогда не было отца. Когда была маленькая, так хотелось, чтобы рядом был кто-то родной и сильный.

— Тебя больше никто не обидит и маму тоже, — Денис наклонился над диваном. — Марина, что с ней?

— Сильный стресс.

— Ладно, Марина, пойду. Не простит она.

Наклонив голову, побрел к двери. Взялся за ручку.

— Водопьянов, ты мне на прощанье ничего не хочешь сказать? — раздался голос Елены.

Она сидела на диване бледная, растрепанная, но такая родная. Бросился к ней, упал на колени:

— Я люблю тебя!

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.91MB | MySQL:70 | 0,434sec