Голубая жилка

Как же Никита её любил. С ума сходил, стоял под окнами поздними вечерами, радовался, если удавалось увидеть её силуэт. Она казалась ему неприступной и недосягаемой. Его умиляла её хрупкость, бледная тонкая кожа, сквозь которую просвечивали голубоватые ниточки сосудов. И он задыхался от нежности и любви.

 

На школьном новогоднем вечере Никита пригласил её танцевать. Кристина была ниже его, танцевать с ней было неудобно. Его била мелкая дрожь, лоб покрылся испариной, а влажные ладони на её талии горели огнём. Он не мог справиться с волнение и сгорал от стыда, понимая, что она это чувствует. Когда музыка стихла, Никита отстранился от Кристины и, наконец, смог дышать.

Его удивляло, почему остальные парни не влюблены в неё.

Сашке, например, нравилась крупная Светка с длинными сильными ногами. Когда Светка бегала по стадиону на уроках физкультуры, на голову возвышаясь над другими девчонками, её хвост, завязанный высоко на затылке, маятником метался из стороны в сторону.

Для Никиты идеалом женской красоты была тоненькая Кристина. Она была его навязчивой мечтой, наваждением, болезнью. Мама Никиты не разделяла пристрастия сына к этой девочке. Симпатичная, но хилая какая-то. Она поделилась с отцом своими опасениями.

— С этим надо что-то делать. Нужно отвлечь его от этой худышки. Не пара она ему. Не понятно, что у неё в голове. Какая-то неземная, слишком хрупкая. Какая из неё жена и хозяйка? И имя у неё нездешнее, непривычное для русского уха. Уговори его поехать учиться в другой город, в Питер, например. Лишь бы подальше от неё.

Отец поддержал, поговорил с сыном по-мужски. Сказал, что в Питере больше возможностей, после престижного института его ждёт большое будущее. Что они готовы даже оплачивать учёбу, если он не поступит на бюджет. И Никита согласился.

Над кроватью в общежитии повесил фотографию Кристины, увеличенную с общего снимка класса. Но Кристина осталась дома, а Никита молод. Он набирался мужского опыта, встречался с девушками, а образ хрупкой одноклассницы хранил в своей памяти и во снах.

Потом он встретил Марину. Никиту не трясло от прикосновения к ней, голова оставалась ясной. Они понимали друг друга с полуслова. С ней было легко и надёжно. И образ Кристины отодвинулся на задворки памяти.

После окончания института Никита женился на Марине и остался в Питере. Мама радовалась выбору сына. Всё лучше, чем эта непонятная Кристина.

Через год у Никиты с Мариной родилась дочка Сонечка. От любви к малышке Никита сходил с ума. Стоило ей чихнуть, как он готов был поднять на ноги всю питерскую медицину. А Кристина осталась мечтой из давней школьной юности.

 

— Отца положили в больницу. Будут оперировать. Мало ли что, приезжай, — позвонила однажды мама и попросила Никиту приехать.

Соня простыла, и Марина с дочкой остались дома. Да и не до них будет там. Никита взял отпуск за свой счёт и уехал один.

Питер провожал его промозглым дождём, а родной город встретил солнечной тёплой погодой и золотым листопадом. Отец храбрился, панике не поддавался.

Операция прошла успешно. Мама целыми днями дежурила возле отца, и Никита был предоставлен самому себе. Опасность миновала, и ему можно было возвращаться домой, к своим девочкам, как он называл жену и дочку.

Из больницы Никита шёл домой пешком. Торопиться неуда. Страх за отца отпустил, настроение улучшилось. Шёл, шурша жёлтыми листьями под ногами, вдыхая свежий воздух с неповторимым запахом осени.

Впереди остановилась молодая женщина. Наклонилась к ребёнку в коляске, что-то поправила. Сердце радостно ухнуло в груди, узнало её быстрее, чем Никита.

— Привет, — сказал он, подойдя.

Кристина выпрямилась, узнала его, улыбнулась. Никита разглядывал знакомое узкое лицо с тонкой прозрачной кожей, через которую просвечивают ниточки сосудов, всё тот же отстранённый грустный взгляд.

— Здравствуй. К родителям приехал? В отпуск? – спросила Кристина.

— Отец в больнице, операцию сделали.

— Что-то серьёзное? – В глазах Кристины всколыхнулась тревога.

— Уже всё хорошо. А ты как? Твой? – он кивнул на коляску.

— Моя. – В том, как она ответила, Никита сразу угадал, что она не замужем.

Стало так жалко её, что ему захотелось взять её узкое лицо в ладони и поцеловать прямо тут, на улице. Он провожал её до дома, расспрашивал об одноклассниках. Рассказал о себе, не дождавшись её вопросов. Помог занести коляску в подъезд. Кристина жила всё там же. Родители оставили ей квартиру и переехали в деревню, где у них был дом.

— Заходи как-нибудь, – сказала она на прощание.

 

Никита подумал, что мог бы прямо сейчас подняться к ней, но промолчал. Как и раньше, она была для него недоступной. Не мог он запросто напроситься к ней на чай.

Утром они с мамой снова поехали в больницу. Отец выглядел намного лучше, даже шутил. Мама осталась с ним, а Никита купил букет роз и поехал к Кристине. Она не удивилась, только попросила не шуметь, дочка спала.

— Есть хочешь? Или чаю? – предложила она на кухне, ставя цветы в вазу.

— Ничего не хочу. Мама на убой кормит.

Близость Кристины на маленькой кухне сильно волновала. Никита снова, как и раньше, испытывал трепет и нежность. Кристина поставила вазу с цветами на стол. Лицо её оказалось совсем близко. Никита заметил, как на её виске бьётся голубоватая жилка.

Он не выдержал, наклонился и прикоснулся к ней губами. Кристина на миг замерла, а потом развернулась к нему, обвила тонкими руками его шею и прижалась, словно тростинка к мощному стволу дерева. Он легко приподнял её и посадил на край стола…

Из комнаты послышался плач ребёнка. Кристина оттолкнула Никиту, спрыгнула со стола и убежала к дочке. Прогоняя наваждение, Никита тряхнул головой. Он сделал глубокий вдох и вышел из кухни. Кристина стояла посреди комнаты с маленькой дочкой на руках. В глазах девочки ещё блестели слёзы.

— Я пойду, – сказал Никита хрипло.

Кристина кивнула и с дочкой на руках вышла в прихожую проводить его. Он уже открыл дверь, когда услышал тихий голос за спиной:

— Она рано ложится и спит спокойно. Приходи после десяти.

Никита резко оглянулся, не ослышался ли. Кристина смотрела с каким-то отчаянием и надеждой.

Он шёл по улице и пытался разобраться в своих чувствах. Если бы услышал это много лет назад, прыгал бы от радости. А теперь понимал, что его жизнь не останется прежней, если он пойдёт к ней вечером. И зачем? Сейчас он корил себя за свою несдержанность. Если бы не дочка, она бы уступила ему прямо на кухне. А раньше казалась ему неприступной. Или только для него была такой? Никита вспомнил Марину. С ней всё понятно, просто и легко.

Дома Никита принял душ и выпил кофе. В голове прояснилось, наваждение исчезло. Он решил, что никуда не пойдёт, да и что скажет маме. И тут же начинал сомневаться в своей решимости, стоило вспомнить жилку на виске и взгляд Кристины, полный отчаянной надежды.

Пришла уставшая мама, рассказала, что отец хорошо поел, что ему лучше.

— И, слава Богу, поживёт ещё. Так что ты можешь ехать к жене и дочке. У тебя работа, своих дел полно. Прости, что панику подняла, сорвала тебя к нам.

 

Вот так решились все его сомнения. Никита уехал в ночь. Перед отъездом забежал в больницу проститься с отцом. Подарил в приёмном покое медсестре коробку конфет, и она провела его в палату. Отец выглядел бодрым и спокойным.

— Уже уезжаешь? – спросил он.

— Да. Работа ждёт. И Соня болеет. Марине звонил, сказала, что температура, наконец, спала.

— А чего же нам не сказал? Зачем бросил их там одних? Эх, мать панику подняла, — расстроился отец.

— Зато вас повидал. Мама очень волновалась за тебя. У меня поезд через час. Мы приедем вместе, когда тебя из больницы выпишут, – пообещал Никита и поцеловал отца на прощание.

Лёжа на полке в купе вагона, Никита представил, как Кристина уложила дочку спать, как стоит у окна и всматривается в темноту двора, ждёт его, чтобы открыть дверь, предупредив звонок.

«Это не измена, — уговаривал он себя. — Это не я был там, на кухне, а тот влюблённый мальчик, который млел от вида жилки на виске, от запаха и хрупкости Кристины. А я люблю Маринку и Соню». Мысли его переключились на жену и дочку. Вскоре он уснул под стук колёс и покачивание вагона.

Ранним утром он приехал домой. Марина уже встала и готовила кашу Соне. Не ждала его так рано, обрадовалась. Потом проснулась Соня и бросилась к нему на руки с криком: «Папочка!». Он обнял её, вдохнул родной детский запах и счастливо улыбнулся.

«Мой дом, моя семья, где меня ждут, где мне рады. Всё просто и понятно», — подумал Никита.

На новогодние каникулы они все трое приехали к родителям. Когда гуляли, встретили Кристину. В открытой коляске спала её дочка с толстыми розовыми от мороза щеками. Никита чуть отстал от Марины с Соней, поздравил Кристину с Новым Годом и пошёл догонять своих девочек.

Сейчас он не понимал, почему так умирал от любви к Кристине, что в ней так зацепило его? Он испытывал сожаление за свою несдержанность осенью, и радость, что не предал свою семью.

А Кристина останется в памяти светлым и мучительным образом первой любви, которой не суждено повториться.

«Первая любовь — это не первая и не последняя. Это та любовь, в которую мы больше всего вложили самих себя, душу, когда душа у нас ещё была»
Александр Вампилов

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.89MB | MySQL:68 | 0,396sec