Взгляд в душу. Рассказ

Дорога наматывала свои километры на колеса, и они двигались в южном направлении. Их путешествие было недалёким. Экскурс по области.

Вика получала удовольствие. Во-первых, путешествия для неё всегда были в радость, во-вторых, на этот раз она ехала с любимой семьёй: мужем и сыном-подростком, в -третьих, она была блогером и вела туристический канал.

По образованию Вика была искусствовед, но давно работала не по специальности. Художественные способности, которыми обладала всегда, перетянули её в рекламный бизнес.

А в таких путешествиях возвращалась она в своё любимое увлечение юности.

 

А ещё она знала – это путешествие принесёт ей массу новых идей и вагон материалов. Тем более в этих краях она уже была, знает, насколько там много всего необычного.

Как раз сейчас они подъезжали к одному такому месту. Это заброшка. Большой старый заброшенный православный храм. Храм преображения Христа, как называли его старожилы. Добраться на машине к нему было невозможно, он находился на холме.

Муж, усталый от вождения, решил отдохнуть и размяться внизу, а Виктория с сыном отправились по тропам вверх. Они здесь были не одни. Место было довольно популярным для подобных прогулок.

В прошлый раз Виктория сняла на видео здесь мозаичную икону. Вернее всё, что от неё осталось. Но сняла как-то не старательно, на скорую руку, и теперь собиралась исправиться – снять эту заинтересовавшую подписчиков икону очень основательно.

Они зашли в большую арку храма. Впечатлило. Когда-то храм был величественным, увенчан высокими куполами. Их подпирали толстые росписные колонны. Остатки фресок ещё бледнели на стенах. Но, как и многие наши церкви, он был давно разрушен и заброшен.

Вика достала камеру, Димка снимал себя и тут же выкладывал в инет. Интернет здесь ловил.

– О, вот она, Дим. Иди сюда. Смотри, правда, хороша.

Сын встал перед мозаичным выступом, похожим на вросшую в стену широкую колонну.

Его взгляд встретился с очень печальными, полными сочувствия и скорби глазами Божьей Матери.

– Красивая…Ты говорила, что я не пойму, что тут. Всё понятно. Вот лик, вот рука. А смотрит-то как … Взгляд грустный.

Вика взглянула на икону глазами сына. Божья матерь была печальна. Но что касается её сохранности – ну да, не так всё плохо, как ей показалось в прошлый раз. И Виктория принялась за съемку.

Димка зашёл за угол, уходящий к стене и создающий некий закруглившийся закуток.

– Мам, смотри, тут куча грязи, а в ней эти мозаики в пыли.

Вика подошла к сыну. В закутке были навалены листья, налетевшие сверху или из полукруглой арки окна, слой земли, ветки и прочий накопившийся годами мусор. А среди него, действительно, отвалившиеся от иконы стёклышки мозаики. Храм разрушался много лет.

Вика ещё раз взглянула на лик. Искусный мастер мозаичного дела выкладывал его с душой.

 

Божья Матерь смотрела на Викторию с некой просящей надеждой, чуть приподняв брови и как будто умоляя о чём-то.

Они с сыном ещё прогулялись по просторному храму, повздыхали о его заброшенности и разрухе, царившей тут, и их путешествие продолжилось. Они проехали ещё десяток километров, посетили монастырь, большой парк, побывали на карьере.

Вика всё время была занята, но каждый раз, когда закрывала глаза в машине, чтобы немного отдохнуть, перед её глазами вставала эта мозаичная икона.

Что-то не так с ней. Прошлый раз икона не произвела на неё вот такое впечатление. Почему?

И Вика полезла в планшет искать свою публикацию об этой заброшке.

– Дииим! – позвала она дремавшего на переднем сиденье сына, – Посмотри-ка!

Сын протянул руку за планшетом и уставился на фотографии мозаичной иконы, которые были сделаны два года назад.

– Ну, и чего?

– Дай, – она протянула руку за планшетом, –А теперь посмотри на сегодняшние кадры.

Сын листал снимки туда-сюда.

– Мама, её что, кто-то реставрировал?

– Вот и я о том. Я ж говорила тебе, что там уже и не поймёшь изображения, слишком много мозаинок отвалилось, а теперь … Они точно на месте. Смотри: вот этой части глаза не было, и пряди этой, и вот тут … И вообще она светлее стала, ярче.

– Ну, яркость-то от момента съемки могла зависеть, да и планшет у тебя новый. А вот мозаика … Я не знаю.

– Икона самовосстанавливается! – резюмировал муж, – Вы сами-то в это верите?

– Но храм уже почти развалился, пап. Кому там восстанавливать?

– Глупости. Нашелся кто-нибудь ненормальный, фанат икон, типа нашей мамы, – не верил в чудеса муж.

Эта загадка не давала Виктории покоя. Икона глядела на неё своим взглядом, проникающим в самые глубины души, как только Вика закрывала глаза.

Она расположила материалы в публикации, задала вопрос подписчикам. Но этого было недостаточно.

И она созвонилась и отправилась на встречу со своей бывшей преподавательницей в университете, кандидатом искусствоведения 70-летней уже Элеонорой Леонидовной. Решили встретится в уютном кафе.

 

Элеонора Леонидовна недавно ушла с преподавательской работы и была рада встретиться с бывшей своей ученицей. Когда-то она предлагала Виктории остаться в аспирантуре, но …

Они рассказали друг другу о своих делах, а потом Вика поведала историю мозаичной иконы и показала сьёмку.

– Это похоже Корсунская Божья Матерь. Но работа давняя, могу и ошибиться. Жаль, что пропадает.

– Элеонора Леонидовна, а что насчёт её чудесного обновления?

– Ну, ты же знаешь об обновлении икон, о самопроизвольном осветлении. Я долго изучала этот вопрос. Кстати, он так и остался открытым. Реставраторы, искусствоведы, технологи, фотографы, да многие этим занимались и продолжают заниматься. Особенно в Третьяковке.

Официальная версия – осветление – это умозрительное восприятие человека, такой эффект фокусирования зрения. То есть, мы смотрим долго, внимательно и нам кажется, что икона преобразилась. И мироточение икон тоже объясняют научными доводами. Но …

– Знаешь, – Элеонора Леонидовна помолчала, – Как сказала одна исследовательница мозга человека: » Чем глубже я исследую человеческий мозг, тем больше верю в Бога!»

Вот и я также: чем больше исследовала иконы, тем больше верила в Бога.

Между Богом, судьбой человека, судьбой страны и судьбами древних икон есть невидимая связь.

Ведь Церковь в течение веков была созидательницей и носительницей культуры, и вся жизнь людей осмыслялась и направлялась этой верой. Нельзя такое перечеркнуть одним человеческим решением.

– Но ведь мозаика – это другое.

Элеонора Леонидовна отхлебнула кофе и задумалась.

– Понимаешь, если воспринимать эффект осветления, как простое человеческое восприятие зрением, то да – мозаика — это другое, а если верить, что иконы чудесным образом преобразуются, то какая разница. По-любому, чудо. Ты говоришь, взгляд у неё проникающий. Представляешь, сколько людей веками молилось, глядя в эти глаза, это ж какая сила там теперь!

Кто знает, может и хватает ей этой силы для чудесного возрождения?

И дело каждого – верить или отрицать. Только вот что мудрее?

 

Элеонора Леонидовна улыбнулась.

– А ещё важно, что это увидела именно ты. Ничего не бывает в жизни просто так. Если Бог показал преображение мозаики именно тебе, значит это осмыслено свыше.

***

Через две недели Виктория опять была в развалинах Храма Преображения с раскладным стулом и тяжёлой ношей. Она приехала сюда с путешествующими друзьями и собиралась задержаться до вечера, на обратном пути друзья её заберут.

– Ну, здравствуй, – тихо поздоровались она с мозаичной иконой, заглянув в её бездонные глаза.

Вика перекрестилась:

– Ты просила, вот я и вернулась. Благослови!

Вика взяла в руки маленькую лопатку, зашла в темный угол сросшейся со стеной колонны и начала разбирать мусор, ковырять землю в поисках стеклянной мозаики и приговаривая молитву. Она складывала её в жестяную банку, набралось очень много. Вика даже не ожидала, что в бетонном полу будет такая глубокая щель, заполненная мозаичным стеклом.

Она набрала банку и прикрыла остальное мусором. На сегодня ей хватит с избытком.

Вика отправилась на ручей, текущий под холмом, на котором стоял храм. Отмытые стеклянные мозаины сверкали в руках, как драгоценные камни. Она разложила их на солнце и залюбовалась.

Сколько трудов стоило художнику выложить такой шедевр из этих кусочков! Достойна ли она подправить хоть чуточку его труд, справится ли?

А потом …

Долгое время местные туристы заходили в величественный полуразрушенный храм и наблюдали, как молодая женщина, сидя на табуретке долго рассматривает стеклянные кусочки, обрабатывает стену и приклеивает их к преображающемуся лику Божьей Матери.

 

Икона возобновлялась. Сначала дело шло медленно, но потом художественный вкус и талант Вики подсказал, как правильно разобраться в отливах стекла. Пока не закончится осыпавшаяся мозаика, Вика будет сюда приезжать.

– А Вы кто? Вас кто-то нанял реставрировать икону? – спросил как-то один заядлый посетитель. Он бывал тут часто, знал всё.

– Да!

– И кто же это так заинтересован?

– Она, – показала Виктория на икону и продолжила перемешивать клей.

Посетитель поднял глаза на изображение лика, присмотрелся и немного оторопел. Свет сквозь отсутствующий купол лился на икону сверху, и она уже не казалась такой печальной, в пронизывающе её взгляде встрепенулись надежды.

Прежде крайне печальная икона – улыбалась.

источник

Понравилось? Поделись с друзьями:
WordPress: 8.86MB | MySQL:68 | 0,383sec